часть 11

– Посмотри, как он побрил меня – малые губы торчат, трахались шесть раз… – говорит Наталья, стоя голая перед зеркалом. Я рассматриваю ее и вспоминаю, как мы с ней гоняли в Прибалтике на пляж на скорости 120 км в час, привязав к антенне мокрые купальники и врубив на полную «Елло».

– Я люблю, когда по много раз за одну ночь, – откровенничает Наталья, внимательно рассматривая себя.

– А я люблю танцевать на столе, и чтобы множество рук гладили мне ноги и задницу, – я натягиваю джинсы, допиваю пиво и делаю несколько танцевальных движений. Наталья смеется. Мы собираемся в «Гэсс» – Наталья хочет купить себе часы, по которым нельзя понять время, с серебрянной буквой Джи на циферблате, первой буквой в слове «Гэсс».

В «Гэссе» все завешено модными серыми платьями и темно-синим денимом. Наталья заставляет меня примерить шелковое платье с открытой спиной. Я думаю, что не скоро смогу его носить. Но я все равно его покупаю.

 – Господи, Мак, - говорит Наталья, глядя на багровые рубцы.  – Такие люди нужны рейху, - вспоминаю я нашу старую шутку, и мы опять смеемся. Мне не хочется снимать платье, приятно чувствовать шелк и холод на спине – но впереди еще целый вечер. Мы едем в «Пушкин-Плаза» выпить, я встречаю там старых знакомых отца, которые зовут меня за свой столик, а потом мы едем в «Ангару» поужинать и поговорить о нефти. Я выросла среди разговоров о нефти и целый год в Америке училась фьючерсным сделкам. – Отец сейчас в Казахстане, – говорю я, – покупает скважины для американцев. 

– А что это за скважины в Казахстане? Разве их не купили англичане? – спрашивает Брайан, из «Напо-Энерджи». Вдруг я понимаю, что Норман, главный трейдер «Мобила», делает мне какой-то знак. Он показывает мне, чтобы я замолчала.

Месторождение «Тенгиз», - думаю я, - «окунитесь в мир новых сказочных ароматов!» Но вслух я ничего не говорю. Я пытаюсь вспомнить, с кем разговаривал отец… с американцем, я слышала его имя и раньше….

На выходе из «Ангары» я встречаю Патрика и спрашиваю его про Ирину.

– There is nothing wrong with her – it’s because I cannot go with a girl… and I had a troubled childhood. She does not have a clue, * – говорит Патрик.

– I had a troubled childhood too, Patriс. I have a clue.

– Do you want to drink some more? – спрашивает он.

– Why not? - говорю я, вспоминая рыдающую на полу Ирину.

– I’ve cancelled everything. Let’s go party. Let’s smoke some pot. – я киваю. I have a clue… Мысль о том, что сейчас я смогу пыхнуть, делает его общество особенно привлекательным.

После косяка мы едем в «Паллас» и поднимаемся в его личный, наглухо занавешенный номер на третьем этаже. Я пью из бутылки, он гладит мою грудь, расстегивает лифчик, снимает кроссовки «Адидас», стелет покрывало под ноги. Я не знаю, сколько времени он меня раздевает – полчаса или больше.

Среди ночи я просыпаюсь и смотрю на лампу с плавающими эмбрионами.

Вдруг я понимаю, что надо сделать…I have a clue.  

Греффин. Джеймс Греффин. Вот с кем он разговаривал.

На самом деле нефтяным компаниям все равно – съели тебя черви или нет. Им главное – непрерывное напластование геологических пород на органику. Так нам объяснил профессор в темном зале. 



*- С ней все в порядке… это потому что у меня не получается нормально встречаться … у меня было сложное детство. Она без понятия…
- У меня тоже, Патрик. Я с понятием.
- Хочешь еще выпить?
- Давай нажремся!
- Я все отменяю. Давай нажремся и покурим.

  части 1 и 2    части 3 и 4    части 5 и 6    часть 7    часть 8   часть 9  часть 10