часть 9

Когда я была ребенком, брат рассказывал мне историю, как одну девочку, такую же маленькую как я, унесло на воздушных шарах прямо в небо. Она захотела слишком много шариков, и родители ей купили все, какие были. Вдруг неожиданно поднялся ветер и ее унесло высоко-высоко – и никто ничего не мог сделать. Шарики зацепились за провода, и ее нашли мертвую, всю запутанную.  

Я иду по серебряной дорожке…

Улетаю, привязанная к воздушным шарикам…

Я это сделал ради тебя – ты не понимала, куда он катится. Его интересовал только героин.

Ты просто ничего не замечала…

В конце концов, ты могла бы ему простить – он же простил тебе Пашу.

Паша говорит мне, – Ты ужасно выглядишь. На мне адики с желто-розовыми шашечками и футболка с зеркальным иероглифом. – Иероглиф напечатан не правильно, - говорит Паша. – Я знаю. – Поедем ко мне, Мак, не плачь, ты не виновата, –  его голос звучит неуверенно. – Почему нельзя заниматься сексом с кем захочется и как захочется? – Хорошая мысль. Так что? Мы едем к нему, он привязывает меня к кровати, достает ремень, набирает воды в пульверизатор и ставит в холодильник. – Не хочешь заниматься со мной сексом? Хочешь только боли – а твой Димочка не мог тебя так бить, а? Облом, Мак. Он резко движется во мне,  я стараюсь замереть абсолютно неподвижно, я знаю, что это скоро кончится и все будет хорошо. Я не могу дождаться этого момента, и когда он, наконец, начинает экзекуцию, испытываю оргазм. А мой Димочка не мог меня бить… Я почти теряю сознание от боли, но скоро она притупляется –  я ни о чем не думаю, не двигаюсь, почти исчезаю.

Паша брызгает мне пульверизатором в лицо, по ногам у меня стекает сперма. – Ты моя лучшая девочка, Мак. Моя дочка, – он целует меня и мне приятно. Мы едем в какой-то ресторан, где играет  тихая музыка и меня укрывают теплым пончо, напиваемся и едем назад к нему. Дима простил мне Пашу, а я уехала…  Паша целует меня так нежно, облизывает, вылизывает – это всего лишь секс, это то, что я хочу. Утром я встаю и еду в больницу. В первый раз.

Я иду через двор, среди больничных халатов, ищу вывеску «Реанимация». Я расспрашиваю в регистратуре, узнаю имя врача. Я сижу два часа у стены среди лопухов и жду врача. Он приходит, я спрашиваю одно и тоже несколько раз. Врач говорит мне, – Вы мне не доверяете? Я плачу.

- Как ты думаешь, зачем мы живем? Я все никак не могу понять. Для боли, горя, обиды? Или для счастья? Для чего?
- Да я как-то не думаю об этом. В детстве думала. А сейчас не думаю. Ну, чтобы производить отходы живем, думаю.
- И в них превратится потом.
- Ну да, в конце концов все оказываются полными долбоебами.
- Еще можно ловить кайф от жизни.
- Это пиздец идея.  
- Вот я знаю, что употреблять наркотики – последнее дело… Но если не получается ловить кайф от жизни, то нужно чего-то плохого…
- А как собственно ты умудрилась залететь? –  вдруг спрашивает Наталья. 

Я выжимаю холодный крем из тюбика прямо ей на спину.

- По обкурке, - наконец говорю я. 
- Ты когда аборт делаешь? Не тяни. Поехали с нами на пикник в субботу, к Патрику на Ленинградку. 
- Не знаю. А кто этот Патрик?
- Главный менеджер «Паллас-Отеля». Отличный кекс, похож на облезлую лису. С ним спит Ирина из «Москул-Таймз». 
Я смеюсь.

 части 1 и 2 
части 3 и 4 
части 5 и 6
часть 7 
часть 8